«В Беларуси люди простые, только бедные. Их девушки ездят в Москву, чтобы найти богатого жениха. А если не найдут, так у них на всё один ответ: бульба (картофель)» – так сумбурно напутствовал меня разговорчивый покупатель в московском супермаркете, когда я признался, что собираюсь в Минск. Точно такое же беспорядочное мнение о жизни беларусов складывалось в голове из обрывочных сведений до путешествия. Сейчас уже можно сложить небольшую картинку.

Сорнякам не место

Ночной рейс «Москва-Минск» помню урывками: просыпался, потягивал занемевшие члены, выходил на всех остановках, чтобы пройтись. Окончательно продрал глаза, когда салон залило утренней безлюдностью проплывающих мимо городов – Борисова, Ждановичей. Пригляделся: э, нет, это не Россия. Посмотрите из окон автомобилей и автобусов на наши обочины. Всё привычно: подлески, сорные травы в полчеловеческого роста, вездесущий борщевик Сосновского. В Беларуси высотки вырастали из-за гладко выстриженных холмов, а меж корней деревьев словно прошлись триммером. 

И что особенно завидно: будь то строевой хвойный лес или кошенина – нет борщевика. Впоследствии спрашивал: как? Но в ответ мне только улыбались. Не нужно думать, что страну просто не коснулась эта напасть, с хищным сорняком ведут серьёзную борьбу. Ещё четверть века назад в Беларуси он был настоящим бедствием. Но за дело взялись учёные из Института экспериментальной ботаники, из бюджета ежегодно выделяли большие средства – справились, благо страна небольшая. 

На безлюдье

Прибываем на автовокзал Минска в разгар рабочего дня. Привычная сутолока, громыхают и разъезжаются в разные стороны владельцы чемоданов на колёсиках. Мой хостел на главной улице города – проспекте Независимости. Но чем дальше в центр, тем меньше встречается прохожих, даже туристы где-то затерялись. Предупреждали меня перед поездкой: днём город как вымерший, мол, тебе понравится, как в Глазове в непогожий день. 

Чтобы было понятно. Зайдите в Москве в спальный район днём – и окунётесь в размеренный темп: никто не торопится на работу, экскурсию, мероприятие. Всё чинно, но человек тридцать за несколько минут прогулки вы точно встретите. Иду в конце рабочего дня по одной из центральных нетуристических улиц Минска – на тротуаре ни души. Бесконечный автомобильный поток существует как бы отдельно от нас, ходящих на двух ногах. Закралась мысль, что я свернул на частную территорию и ходить здесь нельзя. А, нет, вот идёт пара пешеходов навстречу.

Сами минчане пеняют на другой ритм жизни, распорядок трудового дня (в Беларуси тунеядство запрещено), широкие проспекты, где трудно столкнуться. Что же, пусть это будет особенностью страны. 

На своих двоих

По поводу широкой планировки улиц в городе – правда. В Москве любой простор обращают в современные коммерческие постройки, оправдываясь комфортом, а в Минске можно, фигурально выражаясь, вдохнуть и насладиться парадным, монументальным стилем градостроителей. Минск почти полностью разрушили бомбёжки, и после войны облик города должен был подчёркивать мощь государства. Уж как восхищаются гости Глазова обликом культурного центра «Россия», то в Минске десятки подобных строений – дань уважения сталинскому «ампиру». 

Но не обойтись без ложки дёгтя, впрочем, субъективной. Я пеший турист, и мне очень не хватало наземных переходов. По проспектам движется вереница машин, и нет светофоров, будь добр, спустись в подземный переход. А строения эти имеют подчас по шесть выходов, в том числе, на трамвайные пути. Нет указателей, поэтому плутаешь, с удивлением выныриваешь,чёрт те где – и бесконечно сверяешься с картой.

Моя не понимай

В остальном, Беларусь – комфортная страна для нашего брата. Все говорят исключительно на русском. Поначалу, когда встречаешь местных, то слух режет неуловимый акцент: смесь московского «аканья» и южного «геканья», но и эта особенность скоро исчезает. Или объявление на двери ванной хостела от администраторов с деревенским говором: «Споймаю, кто разводит грязь, – выселю!», но это, скорее, исключение. Половина гостей в хостеле, как и администраторы, были с регионов, часто южных, ближе к Украине. На любой мой вопрос о Беларуси они отшучивались: «Спроси у минчан». Соль шутки в том, что в городе скорее встретишь туриста или гостя из регионов, как и в Москве. 

Зато беларусская мова прочно закрепилась в официальных источниках, названиях учреждений, объявлениях: «Дзяржауный цырк», «Праходу няма. Абход». Некоторые затруднения вызывает поездка на метро. Станции объявляют на мове и на английском и в общем шуме нужно вслушиваться: «Асцярожна дзверы зачыняюцца. Наступная станцыя Кастрычнiцкая» (Осторожно двери закрываются. Следующая станция – Октябрьская). Не все слова можно перевести интуитивно. И в первый день чуть не попал впросак, разыскивая вывеску железнодорожного вокзала, где был обменный пункт. Не нашёл. Был только какой-то «Чыгуначны вакзал». 

Пригоршня чудес

Правильно говорят: приезжая в Минск, попадаешь в детство. Кто-то, увидев забытые названия учреждений – горисполком, облисполком, кто-то, заметив обменники валют и литеры «Cazino» на зданиях. Для меня откровением стали местные рубли. Вот где страна, в которой копейка и сегодня рубль бережёт. Проезд на метро 1,15, и где, как не в подземке, можно встретить человека, роющегося в пригоршне копеек. Пальцы сами вспомнили, как перебирали медяки в ладошке, набирая на мороженое в стаканчиках из голубых деревянных ящиков. Но даже в Минске я не отыскал вариант того вкуса из детства, когда пломбир в поджаренном вафельном стаканчике нужно было грызть. 

Но зато какой у меня был катарсис, когда в одном из магазинов продавщица с какой-то затаённой надеждой спросила у меня мелочь: «А копейки у вас не будет? Совсем нечем сдавать». И я с ощущением безграничных возможностей вытянул из кармана ржавый, стёртый медный ноготок и вручил беларуске. И мы, чрезвычайно довольные друг другом, расстались. 

Ради таких моментов стоит ехать в Беларусь, а не искать достопримечательности. О нетуристическом Минске расскажу в следующий раз.

Алексей Терешин.