26 апреля – 40 лет со дня катастрофы на Чернобыльской атомной электростанции, крупнейшей техногенной катастрофы XX века. 

В мировом масштабе это дата отсчета новой истории взаимодействия человека и атома.

Представители научного и отраслевого сообщества утверждают, что при современном уровне развитии технологий и систем безопасности повторение подобной ситуации невозможно. 

Но история не имеет обратного хода, и в 1986-м случилось то, что случилось.

На 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС в результате двух взрывов был полностью разрушен реактор, в атмосферу выброшено огромное количество радиоактивных веществ, радиоактивное облако выпало в виде осадков на территории Европы, России, Белоруссии и Украины.

В ликвидации последствий аварии участвовали более 600 тысяч человек. Из Глазова, по открытым источникам, в Чернобыль отправили 620 человек. Не сразу, а за несколько лет, сколько шли ликвидационные работы.

В 2018 году общество «Союз Чернобыль» выпустило книгу «За подвиг во имя жизни». О книге можно говорить много, но главная ее ценность в том, что сами чернобыльцы и ветераны подразделений особого риска, семипалатинцы, маяковцы предоставили сведения о себе, воспоминания. 

Но есть те, кто по каким-то причинам в книгу не попал. Не знал или не успел. Виктор Бандурин из этого числа. Именно поэтому я решила в канун 40-летия аварии написать именно про него. К тому же удивил символизм, а журналисты мимо таких вещей не проходят. К ветерану-заводчанину мы приехали вместе с Николаем Шахминым, председателем ППО ЧМЗ, депутатом Глазовской городской Думы. 

С 2025 года в городе появилась традиция – с юбилеями ликвидаторов поздравляют депутаты и представители «Союза Чернобыль». Я тоже выезжаю на поздравления. Собираю интервью, фотографирую – для истории. 

И вот очередной выезд. Про моего будущего героя известны только сухие факты. Ликвидатора зовут Виктор Александрович Бандурин, ему исполнилось 80 лет. В книге о нем информации нет. 

То, что он рассказал при встрече, поразило с самых первых слов.  

- До командировки на ЧАЭС я работал сварщиком на ЧМЗ, в 5 цехе. Когда поступила информация о направлении в командировку, разнарядка выпала на молодого работника. Он собирался жениться и очень расстраивался, что после Чернобыля у него могут быть проблемы со здоровьем. У меня уже были дети, и я сказал этому парню: не волнуйся, я поеду вместо тебя. И поехал.

После прибытия в Киев, нашу группу направили сначала на «Зеленый мыс» — это название вахтового поселка. Добрались мы туда на автобусе с автостанции. До этого искали еще организацию, которая должна была нас принять, но она сменила адрес. В общем, добирались до «Зеленого мыса» долго и приехали только под вечер.

Поели, переночевали - и наутро в Чернобыль. Предъявили командировочные, получили спецовки и «таблетки». Приступили к работе. От станции до места, где мы жили в школе механизации, в самом поселке, было совсем близко. Покидать место не разрешалось. Только на станцию и обратно. И так весь месяц – безвыездно.  

Я там, кстати, курить бросил. Мы почти все время носили маски-лепестки - защитные респираторы от радиоактивных аэрозолей . А чтобы покурить, их приходилось снимать. Это не разрешалось. Кто-то запреты нарушал. Но я решил лучше бросить курить.

На станции Виктор Александрович был так же, как на ЧМЗ, сварщиком. К тому времени, когда они приступили к работе, саркофаг уже был частично закрыт.  Строительство защитного сооружения - саркофага (официально объект назывался «Укрытие») продолжалось 206 дней и было завершено 30 ноября 1986 года. 

Но отдельно закрывали поврежденную крышу машинного зала, и в период командировки Бандурина работы здесь еще хватало. 

Работы на крыше и кровле считались особенно сложными из-за высокого уровня радиации, который делал пребывание в помещениях под крышами невозможным.

- Запомнилось, как подогнали огроменный башенный кран, - вспоминает Виктор Александрович, - кран был германского производства, я таких раньше не видел, и он был настолько велик, что машинист мог управлять работами только через экран в кабине. 

На Чернобыльской АЭС для управления кранами в условиях радиационного загрязнения использовалась система телеуправления с экранами. Это позволяло машинисту управлять техникой дистанционно, минимизируя контакт персонала с опасными зонами. 

Речь идёт о кранах марки Demag, которые участвовали в строительстве «Саркофага» над четвёртым энергоблоком ЧАЭС. В кабинах таких кранов устанавливались видеоконтрольные устройства, на которые поступала информация с телекамер, смонтированных на основной и вспомогательной стрелах крана. Это обеспечивало наблюдение за местонахождением стрелы и груза. 

Это подтверждают и авторы книги «Незабываемые страницы истории атомной отрасли» Елена Козлова и Виктор Муравьев. Книга – сборник воспоминаний ветеранов Научно-исследовательского и конструкторского института монтажной технологии.  

«В начале 1987 года на ЧАЭС шли подготовительные работы к пуску третьего энергоблока. На стреле крана была установлена телекамера, и в кабине оператор крана наблюдал на экране за тем, что происходит на крыше», - пишут они.

Телевизионные системы применялись как раз и при монтаже крыши «Укрытия». Крановщик в закрытой кабине видел изделие сверху, а специалист по телекамерам с разным приближением мог видеть и подавать команды крановщику. Это позволяло выполнять работы без переоблучения людей.

Дозы возможного облучения рассчитывались дозиметристами. 

- Дозиметристы замеряли утром уровень радиации в зоне и говорили, в каких местах сколько времени нам можно работать, - вспоминает Виктор Бандурин.

- Самым удивительным фактом было то, что там, на станции, я обнаружил канал со своим клеймом, - рассказывает Виктор Александрович. - Такие каналы делал наш цех 90, в котором я работал до того, как перешел в 5 цех. Технологический канал для реакторов РБМК – одна из самых ответственных частей активной зоны атомного реактора. В него закладываются топливные сборки, выделяющие тепловую энергию, которая разогревает теплоноситель, обеспечивающий передачу тепла от ядерного топлива для выработки энергии на АЭС они играют ключевую роль в работе атомных электростанций, влияя на их безопасность, эффективность и эксплуатацию. 

Именно такой канал, сделанный им самим на ЧМЗ, и обнаружил на станции командированный на ЧАЭС сварщик Виктор Бандурин.

Эта история кажется необыкновенной, но в жизни Виктора Александровича она оказалась символической. На ЧМЗ он после командировки проработал до самой пенсии, уходил на заслуженный отдых из того же 5-го цеха. Его трудовой стаж на заводе 35 лет. 

Когда мы были у Виктора Бандурина в гостях, и услышали от него этот рассказ, то были удивлены его очень точными формулировками и подробностями, которые его память сохранила в деталях. По этим подробностям можно составить технический справочник. Исторический тоже. Но больше всего ценны подробности человеческого подвига, о которых Виктор Александрович говорит как о чем-то собой разумеющемся. 

Очень скромный и по всему видно дисциплинированный, он со знанием дела беседует о производстве, о технических тонкостях. А на просьбу надеть медали для фото отказался. «Да лучше как-то так, по-домашнему, какая фотография у вас получится, пусть такая и будет». Спасибо вам, Виктор Александрович. Спасибо всем ликвидаторам за героические усилия, за то, что, не задумываясь, рисковали собственной жизнью и здоровьем ради спасения всего человечества.