Жаль тех, кто в первых трех частях моего повествования не успел познакомиться с вузовскими традициями начала 70-х, не узнал о моих встречах с земляками-студентами, преподавателями, об их открытиях, об экзаменах с суфлерами. Дальше, думаю, будет еще интересней. Почему? Осмелюсь заявить: я – типичный представитель студенчества 60-х, мне есть что об этом рассказать, а молодежь узнает, как в свое время учились и жили их родители, бабушки, дедушки.

На сборы – становись!

С третьего курса у нас на «П»-факультете была военная кафедра. Девушки были свободны, мы же, молодые люди, с 8 до 18 часов изучали военные науки.

Курс молодого бойца проходил без скидки на возраст, вес и рост. Строевая подготовка доводила многих до седьмого пота. Строевую подготовку проводили старшие офицеры, боевые майоры и подполковники.

Студенты любили и уважали элегантного майора Чернушевича, который, как мы узнали позже, участвовал в операции по сбитию летчика-разведчика Пауюля над Свердловском. Офицер также рассказывал нам истории из его жизни. Орден Красной Звезды он получил за ликвидацию врага СССР!

Науку знали назубок

Преподаватели военной кафедры не давали нам спуска. Заставляли изучать конструкции изделий, знать назубок работу электрических схем узлов. Офицеры были требовательны: с закрытыми глазами студенты могли показать на чертеже размером 3х12 метров любое реле, транзистор или теристор, рассказать, как они работают, определить последовательность действий других радиоэлементов…

А как были довольны преподаватели военной кафедры после сдачи экзаменов: ниже «четверки» никто из нас не получал! Не имел права!

Американская выставка

Итогом работы военной кафедры были сборы, которые мы проходили в Каменске Пензенской области в 1972 году. На поезде нас доставили в областной центр вместе со студентами МТ-факультета.

Помню, ехали в Пензу через Казань. В столице Татарии была пересадка. Нас, временных курсантов, привели тогда на американскую выставку, которая проходила там летом 72-го. На стеллажах мы рассматривали костюмы астронавтов, кучу лунного грунта и много других технических мелочей.

Запомнилась мне эта выставка тем, что моя двоюродная сестра Венера в разделе «Стоматология» демонстрировала свои удивительно здоровые и красивые десны. Они украшали один из стендов выставки, рекламировавшей зубную пасту.

Об этом я узнал от самой Венеры, которая жила в те годы в  Ижевске.

Часовым был поставлен

Сборы длились почти месяц. Оказывается, не так то просто стать после вуза офицером запаса!

Жили мы в войсковой части в Каменске в больших палатках. Матрацы лежали прямо на дощатом настиле. Спали вповалку. Каждую ночь покой студентов охранял один из нас, находившийся в карауле.

Склад и палатки как-то пришлось охранять и мне. Ох, до чего спать хотелось в три часа ночи! Пришлось однажды передернуть автомат, скомандовать: «Стой, кто идет?» Проверял меня и других часовых разводящий.

После двух часов работы охранником – два часа сна, которые пролетали в одно мгновение.

«Газы!» - на отлично

Политзанятия, строевая и огневая подготовки, практическая работа на технике, занятия с одеванием химзащитной одежды – практически не удавалось перевести дыхание.

В 72-м году было необычайно жарко, за месяц сборов не было ни одного дождя. Духота, жара душили наши тела, одетые в войлок и брезент, мы же бегали с пожарными рукавами у заправщика окислителем. Попробуй сними противогаз – задохнешься в газах!

Доводили наши действия сержанты до автоматизма, а мы укладывались в нормативы на оценку «отлично».

Спецтеоделит, угломер, воздушный зонд – это были инструменты, которые помогали нам вычислять траекторию, место и угол полета изделий.

Убереглись от дизентерии

Происходило на сборах много забавных случаев. Вот один из них.

В СССР во многих регионах происходили эпидемии дизентерии. Похоже, экстремальная медситуация докатилась и до нашей части. Как выявить подхватившего дизентерийную палочку?

Полковник медслужбы предложил (а может быть, так было положено), оголив зад, сесть над земляной траншеей, которую мы сами же и выкопали накануне. Проверка испражнений на кишечную палочку показала, что курсанты из Ижевска живы, здоровы и ничем не заражены!

Крайне смешно было смотреть со стороны на моих друзей. Частенько при встречах вспоминаем этот эпизод вместе с Володей Ледянкиным. Он закончил МТ-факультет, всю жизнь проработал на ЧМЗ.

Несчастье Толика Князева

Свободного времени на сборах практически не было. Тем не менее мы умудрялись играть в волейбол, собравшись в кружок. В один из выходных дней у сержантов и офицеров в игре получил тяжелую травму Толик Князев. Метнувшись за мячом, он ударился лбом о металлическую планку, ограждавшую какой-то стенд.

Я – санитар взвода

Кровь залила лицо Толика. Срочно парня отвели в медпункт, где ему хирург наложил 5-6 швов. Назначенный медбратом, я в тот день помогал офицеру лечить больного – подавал тампоны, ватные шарики, марлю.

Может возникнуть резонный вопрос: откуда я, такой «специалист по медицине», взялся в операционной комнате? Дело было так. Когда возник перед поездкой на сборы вопрос о возложении на кого-то из нас, курсантов, обязанностей медика взвода, то единогласно приняли решение назначить меня санитаром. Я был обязан знать хотя бы минимум о медицине, но немного больше других, потому что мой брат Толя, закончивший в Глазове медучилище, учился в это время в ИГМИ – Ижевском медвузе.

Представьте себе, зашивать пришлось часть скальпа, который, точно маленькая фуражка, еле держался на голове.

и инженер, и офицер

Взводную медаптечку я постоянно носил на все занятия. Правда, мои навыки в этом деле на сборах практически не понадобились.

Несчастья Толика Князева продолжились на 5-м курсе. Спускаясь зимой с горки на лыжах, он умудрился насквозь проколоть лыжной палкой живот. Год спустя он все-таки закончил вуз и получил диплом инженера вместе со званием лейтенанта запаса.

Друг из Каракулино

Самым моим близким другом во время учебы был Толя Шляпников из Каракулино. На год младше меня, он поступил на П-факультет, имея золотую медаль за школьные знания.

Мы вместе с ним сидели на всех лекциях, работали в лабораториях и даже вместе посещали библиотеку.

Парень действительно был талантливым, необычайно смышленым и умным. Как правило, все задания, лабораторные работы, зачеты и экзамены он сдавал досрочно и почти за месяц до окончания экзаменов уезжал к себе в Каракулино.

По сей день не могу понять: как это у Анатолия получалось так легко учиться?

Пьяниц к ногтю?

После второго курса Анатолий стал Ленинским стипендиатом: получал 100 рублей, а не как мы, простые смертные, - 45 рублей.

Любопытный случай произошел с моим другом после сдачи экзамена по политэкономии. Ему преподаватель поставил «четверку», что означало лишение Ленинской стипендии.

Оказалось, целый балл Толя потерял из-за своего жеста-ответа. На вопрос «Как бороться с пьянством и пьяницами?» он машинально ответил: «Всех прижать к ногтю».

Сколько стоит стипендия?

Деликатно проблема экзамена на высоком уровне была решена. И Анатолий Шляпников до конца окончания вуза получал заслуженную стипендию, а на последнем курсе - даже 120 рублей.

Дело в том, что в 1972 году в Москве проходил съезд ВЛКСМ СССР, на котором выступал Леонид Брежнев, пообещавший студентам повысить стипендии в вузах на 10 рублей.

Я, например, положенные 45 плюс 10 рублей получить не успел, так как на 5-м курсе тогда стипендия была уже повышенной на десятку – 55 рублей. Короче, я целый учебный год получал уже 65 рублей. Кстати, в гуманитарных вузах стипендия тогда была всего 38 рублей.

Преподаватель, кто ты?

Не знаю, как сейчас, но в годы моей учебы в институте преподавали много семейных пар. Супруги работали на разных кафедрах. Студенты отмечали, что мужья-преподаватели были умней своих жен. Полковник Кукис возглавлял военную кафедру, а Ефросинья Васильевна – наша классная дама – вела семинары по математике. Виталий Лазарев был преподавателем ТММ, его супруга давала нам уроки по технологии РЭА.

Авторитетнейший Генрих Иванов (о нем я рассказывал) был женат на преподавательнице, читавшей курс «Детали и узлы РЭА», короткое название ДУРЭА. 

Самым культурным, на наш взгляд, был преподаватель Николай Селивановский. Его курс «Надежность РЭА» сопровождался рассказами произведений Шекспира, который Николай Сергеевич, отлично знавший английский язык, читал в подлиннике.

Часто заходил к нему в лабораторию, где Селивановский укреплял тензометрические датчики на испытуемых рессорах для будущей конструкции малолитражки «Иж». Кстати, эти исследования и сделали его кандидатом наук.

Евгений Ахтариев