В первой части я рассказал о событиях, произошедших со мной при поступлении в Ижевский механический институт, о глазовских знакомых, с которыми сдавал экзамены; о житье-бытье на частной квартире.

С Новым годом!

Под вечер 31 декабря я засел за стол: решил начать готовиться к экзаменам. Но  Володя, вернувшийся из вуза, предложил мне встретить Новый год у его родственников на улице Пушкинской. Я согласился и уже через 6 часов сидел за праздничным столом в кругу добрых и отзывчивых людей.

После двух нерадостных дней стол с салатами и нарезками, душистыми пельменями показался мне настоящим пиром. Поел я вволю.

Плюс 5 рублей за постой

Уже 1 января продолжились мои учебные будни. Сидел над учебниками, конспектами, чертежами: зачеты и экзамены были не за горами.

Ложился около 12 ночи. Видел, как возмущается бабка – свет горит. Договорился, что буду накидывать ей 5 рублей за расход электричества. Позже моя общая плата достигла 20 рублей: бабка каждое утро кипятила мне воду, заваривала чай, подогревала остатки ужина.

Я не случайно заостряю внимание на своем быте, на который тратилось очень много сил и времени, что препятствовало качественной учебе, полноценному отдыху и общественной работе (на первом собрании группы в сентябре 1968 года меня избрали комсоргом).

Счастье-то какое!

Самый счастливый день на первом курсе случился в апреле 69-го – мне дали место в общежитии. Декан факультета кандидат технических наук Виктор Борисович Цицинов выполнил-таки свое обещание, данное моему отцу. Не забуду его слова: «Не может же комсорг скитаться неизвестно где». Для декана староста, комсорг и профорг группы считались его помощниками в работе со студентами.

Признаюсь, моя жизнь приобрела совсем другие краски. Но главное – появилась масса времени на учебу, на сотрудничество с газетами, тренировки, репетиции, халтурку на вокзалах, наконец, общежитие стало моим домом, где можно было приготовить еду, постирать, помыться в душе, спокойно отдохнуть – никакая бабка уже не стояла у меня над душой, намекая на очередные 5 рублей за постой.

КВАС – это не просто четыре буквы

Ижевский механический, ставший для меня родным как минимум на 5 лет, оказалось, не изменил своей традиции и в 1968 году: 1 сентября перед главным корпусом вуза состоялся КВАС – карнавальная встреча абитуриентов и студентов. Нам, первокурсникам, вручили символический ключ знаний в новую студенческую жизнь.

Там я познакомился с Олегом Корниловичем Шибановым, секретарем ВЛКСМ вуза. Мой будущий вожак по комсомолу в этот день был безмерно счастлив: «Женька, у меня родился сын Ваня! Только что сообщили».

Разговаривать на празднике было некогда, но Олег Корнилович, узнавший, что я пишу в газеты, попросил меня написать об этом КВАСе в институтскую многотиражку «Механик».

Через две недели моя заметка появилась в газете. Еще долго напоминали мне устроители студенческого праздника заключительные строчки статьи – «получился не квас, а что-то водянистое…» Ну не понравился мне тот КВАС, и все тут.

С Шибановым по жизни

Что касается Олега Шибанова, он после вузовского секретариатства стал первым секретарем ВЛКСМ Удмуртии. Судьба свела меня с ним и на поприще журналистики. Член Союза журналистов СССР, он трудился в министерствах, даже возглавлял Восточно-Европейский институт. Кандидат педагогических наук, он часто приезжал в Глазов, даже бывал в редакции газеты «Красное знамя». 

На мою комсомольскую деятельность в ИМИ критическая заметка о КВАСе не повлияла негативно. Напротив, в апреле 1969 года мое имя (не сочтите за нескромность) прозвучало на весь вуз, о нашей группе написали в «Механике».

О таком признании моего комсоргства я не мог и мечтать! В 1969 году в СССР отмечался 50-летний юбилей коммунистического субботника. На первом из них в 1919 году участвовал сам Ленин, если верить историкам, несший бревно с рабочими по Красной площади.

На субботник!

Моя группа – 28 комсомольцев разных возрастов – в полном составе пришла на субботник. Нам предстояло убрать снег, очистить дороги ото льда. Тогда поверить в это было трудно: плечом к плечу откалывал лед от асфальта вместе с нами Николай Васильевич Талантов, наш ректор, доктор технических наук, профессор.

Затем мы стояли в одной шеренге при подведении итогов субботника: Николаю Васильевичу и мне вручили грамоты как лучшим участникам мероприятия. Награды нам вручали партийные и комсомольские руководители и мой любимый секретарь Олег Шибанов.

Что было в приоритете?

А между тем учебный процесс продолжался. Учиться было интересно, хотя радионаук, на которые я нацеливался и возлагал надежды, практически в начале учебы не было.

Математический анализ, аналитическая и начертательная геометрии, физика, химия, электротехника – основы будущей моей профессии – были в приоритете.

Как рыба в воде, я чувствовал себя во всех разделах математики. Наверное, сказывалась школьная подготовка, а точнее, уроки, которые я получил в школе №7, в математическом кружке.

Отличные преподаватели учили меня «царице наук» и в институте. Доктор математических наук Гульназ Вакилевна Азадова в третьем семестре мне и моему одногруппнику Толе Шляпникову из Каракулино поставила в зачетные книжки «отлично» сразу после последней лекции в присутствии всего курса! Без экзамена!

Еще одну «пятерку» я получил в четвертом семестре, когда экзамен принимал доктор наук Лагунов. После того, как он проверил мои решенные задачи, мы разговорились о спорте в нашем институте, о работе кафедры физвоспитания под руководством Александра Ходыкина. Мастер спорта по легкой атлетике, Лагунов знал о вузовском спорте все и, оказалось, был в курсе моих скромных достижений в гимнастике (тогда я выступал в сборной ИМИ).

Спорт, Ходыкин и его сын

Два слова об Александре Васильевиче. Это самый знаменитый судья международной категории по легкой атлетике в Удмуртии. Он в 1980 году был главным судьей Олимпийских Игр в беговых дисциплинах.

По стопам отца пошел его сын Александр Ходыкин. На год младше меня, он закончил приборостроительный факультет. Кандидат в мастера спорта, он на моих глазах в студенческом спортзале прыгал перекидным в высоту на 205 сантиметров!

Представьте себе, наши судьбы переплелись в «Комсомольце Удмуртии». Ему, журналисту республиканской газеты, позже редактору, я носил в 70-х годах свои заметки. Знаю, мой коллега успел написать несколько книг, победил в нескольких литературных конкурсах.

Зачет по черчению

Ох, и мотали нервы студентам черчение и начертательная геометрия! Чертежи требовали точного исполнения линий, точек, пунктиров. Я же был в этих науках на коне. Помню уроки Владимира Степановича Чернышова, который учил меня еще в 8-10-х классах читать чертежи, рисовать.

Олимпиада по начертательной геометрии принесла мне «отл» без сдачи зачета.

Голь на выдумки хитра

Крутые навыки в черчении все-таки пригодились мне во время учебы. Я делал для сокурсников чертежи, так как это у меня получалось быстро, чисто и правильно. Меньше «четверки» мои «ученики» не получали. Не помню сколько, но плату за свою работу я получал исправно, и поэтому никогда не ждал денежных переводов от родителей из Глазова.

Уже позже делал некоторым чертежи для курсовых и даже дипломных проектов.

Признаюсь, в своей работе применял дралоскоп. Так студенты называли это придуманное ими приспособление. Это была стеклянная створка окна, которую в общежитии снимали с петель и клали на спинки двух стульев. Снизу подсвечивали лампой, и можно было  сделать копию любого чертежа, положив лист ватмана на чертеж или эскиз. На что только не идут студенты, чтобы облегчить себе учебный процесс!

Великим искусством считалось достать самый качественный ватман для чертежей. Обычно на кафедру графики, где нам продавали листы твердой бумаги, привозили, как считали студенты, «промокашку». Это был ватман, на котором практически нельзя было сделать подчистки или исправления в чертежах. Зная мои возможности и способности, друзья и заказчики приносили мне ватман высшего качества!

Евгений Ахтариев.