Продолжаю повествование. Поступив в Ижевский механический институт, начал жить на частной квартире, затем перебрался в общежитие. Началась настоящая учеба.

Ойстрах и электротехника

Хотите верьте, хотите нет, но преподавателей всех профильных предметов я помню. Один из них – преподаватель электротехники Александр Потапов. Ведущий инженер одного из оборонных предприятий  Ижевска, он великолепно читал лекции, материал был доступным, интересным и доходчивым.

Никогда не забуду его тезис: «Вы, будущие инженеры, должны владеть логарифмической линейкой, как Ойстрах скрипкой». И мы уверенно вычисляли «Cos Фи» (греч.), электрики знают, что это такое, были на «ты» с комплексными числами, легко извлекали их из логарифмической линейки и т.п.

Мастер фехтования у доски

С первой лекции понравился мне Владимир Бессонов, кандидат наук, мастер спорта по фехтованию. Он преподавал у нас радиоэлектронику.

Читал свой курс медленно, доходчиво, тем не менее разрешал обрывать лекцию и задавать вопросы в процессе. Схемы, чертежи Бессонов наносил на доску мелом, писал аккуратно.

Запомнился он, я думаю, не только мне, но и другим студентам одним эпизодом, который произошел во время одной из лекций. Кусочек мела, которым он писал на доске, неожиданно отломился и стал падать на пол. Мастер фехтования в мгновение ока поймал его левой рукой и продолжил чертить. Вот где пригодилась мастеру клинка и электроники его реакция!

После этого случая многие еще больше зауважали Владимира Петровича.

Не бывает проходных наук

Исключительно интересным был на нашем факультете курс лекций по ТММ – теории машин и механизмов, который читал кандидат наук Виталий Иванович Лазарев.

Кто имеет хотя бы небольшое представление о технике, тот должен понять – как много знаний и понятий, терминов и формул необходимо вложить в сознание будущих инженеров. Для нас же, прибористов, эта наука считалась проходной.

Многие будущие прибористы считали, что ТММ им никогда не понадобится, как помните, раньше (да и сейчас, наверное, так же) учащиеся средних школ считали, что им никогда для жизни не понадобятся знания алгебры или физики. А по большому счету: в 7-10-х классах никто не знал, что его ждет на жизненном пути. Подростку трудно определиться с будущей позицией и выбором профессии.

Читал лекцию как поэму

На лекциях Лазарева я понял, как важна роль педагога, который хочет своим подопечным дать глубокие знания, способные заинтересовать студента, так как предмет очень сложный, но крайне важный и для совершенствования и роста в будущей профессии.

Виталий Иванович читал лекцию как поэму. С каждой встречей с доцентом хотелось узнать еще больше о цепных передачах или о кориоллисовом ускорении, твердости металла или о профиле зуба шестеренки.

А как Иваныч красиво и интересно рассказывал о болтах, крепеже и эвольвентных конструкциях!

После его лекций я запросто мог рассчитать и спроектировать конструкцию зуба любой шестеренки. Поверьте: могу рассчитать параметры шестеренки и сейчас. Его лекции по-прежнему храню.

Велосипед посчитали в ИМИ

Кстати, Лазарев рассказывал нам и о работе доктора наук, профессора Николая Воробьева, который, оказывается, первым в мире сделал расчет велосипедной цепи. Благодаря его стараниям мы сейчас ездим на двухколесных, не подозревая, что наш земляк сделал когда-то нашу жизнь более стремительной и интересной. Николай Воробьев работал в ИМИ. С ним я встречался на разных конференциях. Говорили, что его лекции на машиностроительном факультете были самыми дорогими – около 32 рублей за пару.

Как-то в разговоре с Виталием Ивановичем я узнал, что в Глазове живут его родственники. Может быть, по сей день кто-то помнит и знает блестящего учителя механики. К сожалению, мой учитель рано ушел из жизни…

Изящная доктор наук

Знаю многих выпускников (в том числе и глазовских), которые прошли школу, на мой взгляд, самой изящной и обаятельной Маргариты Владимировны Козловой. Кандидат технаук читала нам лекции по радиоэлектронике.

Ее лекции почему-то были загадочными. Всегда хотелось узнать о том, что будет на следующей лекции. Маргариту Владимировну студенты «пытали» в туалетной комнате: она курила со своими учениками. Некурящий, я в этих акциях не участвовал.

Знаю, что кандидат наук стала доктором технических наук. Неудивительно: эта сильная, умная женщина могла достичь многого!

Помни учителя своего!

Обо всех моих вузовских преподавателях я рассказывать не буду, но есть те, кто запал в сердце, заставил поверить в будущую профессию, наконец, просто был человеком, к которому можно почти по-сыновнему  обратиться за советом или просьбой. Это не высокопарные слова, так было на самом деле!

Не в обиду будет сказано новой плеяде учителей: таких среди них нынче мало. И это очень обидно. Поэтому, наверное, ученики так быстро вычеркивают из своей памяти имена своих наставников… А может, я ошибаюсь?

Эвтектика – не мое

Среди прочих непрофильных предметов нам читался курс «Металловедение». Его преподавал Генрих Павлович Иванов, доктор наук, профессор с машиностроительного факультета.

Хотите верьте, хотите – нет, этот корифей металлонауки рассказывал о сплавах и их фракциях, методах плавления и проверки на твердость, точно пел песню: хотелось слушать и слушать. По сей день помню и знаю, что такое эвтектика и определение твердости металлов по методам Хрущева и Бринеля.

А вы помните?

Кстати, Генрих Павлович, видя мой интерес к металловедению, предложил мне перевестись на МТ – механико-технологический факультет. Тогда, в конце 60-х, пришли на ум слова моего отца, который наставлял меня именно на эту специальность, чтобы после вуза я мог на ЧМЗ быть «инженером по цирконию». Как видите, и профессора, и отца я ослушался.

Папа СВЧ

Борис Григорьевич Токарев читал курс «Теория СВЧ». Глядя на старшего преподавателя, можно было отчетливо понять, что он действительно имел дело со сверхвысокими частотами. Борис Григорьевич носил большую шевелюру из рано поседевших волос. И было ему тогда около 45 лет.

Строгий, чрезвычайно требовательный, учитель уважал в студентах полную отдачу на семинарах и лабораторных работах. Редкий ученик у него получал «отл.» Мои знания были оценены на «четверку».

Да, Борис Григорьевич был отцом трех очаровательных дочерей, которых я однажды видел на улице Горького.

- Как меня слышишь?

Известно, что любой курс, предмет венчают экзамены и зачеты, которые следует сдать в отчетный период как минимум на «удовлетворительно».

Каждый студент по-разному готовился к этим испытаниям в семестре. Кто-то накануне читал лекции, писал шпаргалки, кто-то участвовал в междусобойчиках, рассказывая сам и слушая других.

Но не могу не рассказать и о так называемой «электронной» сдаче некоторых экзаменов сокрусниками. Помните эпизод из фильма «Операция «Ы»?.. Студент по фамилии Зуб пытался сдать экзамен с помощью миниатюрного радиоприемника, который находился под пиджаком.

Экзамен с суфлером

Этот метод широко использовался студентами приборостроительного факультета в 70-х годах. Володя Болотов, Фаат Ягофаров, Леша Бельтюков, подрабатывавшие на кафедрах вуза лаборантами, соорудили радиопередатчик. К сожалению, аппарат работал, так сказать, в одну сторону – суфлер из соседней аудитории или лаборатории читал необходимый ответ экзаменующемуся, тот же только слышал речь, записывал ее, но не мог работать как абонент, то есть как передатчик.

О номере билета, на который приходилось вести передачу, связист-суфлер узнавал из жестикуляций студента, взявшего билет со стола экзаменатора.

Сразу скажу: ни одного провала или залета не было. Все, кто пользовался передатчиком, сдавали экзамен на «отлично» или «хорошо». На то они и были будущими радиоинженерами.

Нам, прибористам, страшно завидовали студенты машфакультетов, которые были в курсе всех наших инноваций. К счастью или сожалению, я ни разу не сдавал экзамен через радиопередатчик. Может быть, боялся попасться на подсказке, возможно, был уверен в  своих знаниях. Ниже «четверок» я на экзаменах не получал.

Евгений Ахтариев.